Пишет Анонимус: «Начинаем репортаж с места событий. Компания АВТОДОК. Фу, какое месиво! Не переключайтесь.

(на месте событий)

Распрекрасная компания, распрекрасный коллектив. Отлично продумана система сдержек и противовесов, точная копия коровника. Загоняют в стойло, аккуратненько цепляют на вымя доильный аппарат и… резкий вкл на 120% на сколько получится. Некоторые новобранцы даже вопят: «вау!» По интонации похоже на восторг от американских горок, а по сути, их приняли в тесный круг изголодавшихся бычков. Счастливцы так и пишут в книге отзывов и предложений: «Компания кайфовая. Расперд красный — коллектив!». Жаль, что писать приходится украдкой. Второпях, не получается придерживаться синтаксиса, не успеть расставлять знаки припинания. Не благодарите.

Попробуем понять, что же мешает работникам сразу написать: «ПОМОГИТЕ!» (микрофон подносят к телу с биркой на ухе: № 4006. Далее прямая речь.) Поначалу думаешь, что стал кеш кау, гордой особью в элитном ИТ-стаде. Сыроедство и смузихлебство какое-то время успокаивают и притупляют боли. Потом появляется мысль: «какого черта потушен свет!? Нельзя же всю жизнь оставаться в кромешной тьме.» Постепенно боль в заднице проецируется на всю ситуацию в целом. Слезы наворачиваются на глаза. Пытаешься что-то промычать левому соседу, а если повезет, справа. Но, вдруг, понимаешь, что вместо гордого племенного: «чезахня!» — реально произнес: «мяу!» Ну ладно, с кем не бывает. Пробуешь еще раз и слышишь: «вау! мяу! яволь, йа, йа майн либер, шнеллер, а-аа, шнеллер!» После пятнадцатой попытки приходит осознание, что на самом деле всем пох, что ты мычишь. Шум доильного аппарата заглушает все внерегламентные звуки. И пока он выдает хотя бы по капле в базарный день, его не выключат, не выслушают твои без сомнения ценнейшие речи.

Дальнейшая рефлексия приводит к пониманию, что ты — мальчик; ты делаешь вид, что доишься, а хозяева фермы делают вид, что заботятся о тебе. У некоторых наступает тоска по далеким далям, по романтике моря, по вольному буконирству, по грязным и разным портам, по натертому веслу и потных коллегах, озаренных солнцем до волдырей на коже. И вдруг, разрывая мечтания, заглушая децибелы голову пробивает мощный рев: «заебала темнота вокруг!» Нет. Это — не ты. Рикошетом в черепной коробке скачет первая мысль. Точно не ты! Ну как-же.. Повторяешь на всякий случай реплику и слышишь робкое: «шнеллер! мяу тут!» С облегчением закрепляешь в голове: да, это — не я! Потом с волнением: Не я — кто!? Не я — заебало, или не я — мяучу? Душа рвется: Я, я — ЭТО! Точно, это — я! Я — ЗАЕБАЛО! Йа — в темноте ! Йа — Мяута! Йа, майн либер! Шнеллер! Распрекрасный коллектив.

(репортер весело напевает на фоне логистического центра)

За звонкое мурчание, зна нежные лизания, за нормы пробивание да будет вам звезда. Сегодня на предприятии радостный день. Самый одаренный ИТ-скот готовят к отправке. Носом можно почуять волнение в задах. Быдло в ярких пятнах, красавицы, комсомольцы, ударники смузихебного труда едут в ебеня! Какой чудесный день, будет посещение одной из святынь предприятия — логистический центр, для автоматизации и фронтэнда которого доят все стадо. Сыроеды в мандраже предвкушают картинки. Карибский пляж, шезлонги, отборные телки ищут на что присесть, гости с коктейлями соизволить раздумывать: а не пойти ли в библиотеку? Вобщем, есть от чего газануть наполную. (репортер надевает противогаз) Глупцы! Но все же, эта поездка будет светлым пятном в их жизнях. Они увидят солнце. Недолго. Несколько мгновений между тем, как откроется засов скотовоза, и тем как их взору предстанет база отдыха Щецин. Говорят, когда-то это был Освенцим. Там в еще большей темноте ебошат тощие загнанные униженные туши свиносткота. В их потухших глазах чиатется: «меня помножили на ноль.» «Вот оно, наше светлое будущее!» — радостно восклицает экскурсовод, показывая на картонную коробку размером с гроб. (Стадо оцепенело, не может даже выдавить многозначительное «му-у-у». Клозап, выразительное безмолвное рыло: «меня множат на ноль прямо сейчас.» Далее кадры без комментариев. Погашенных самоотреченных животных грузят в вагоны. Обратно на остфронт. Лагерные тихо завидуют смузихлебам и, судя по всему, мечтают сдохнуть в вагоне. У кого-то на конвеере крошится ебало в упаковочной машине. Загорается красная лампочка.)

(микрофон подносят к телу с биркой на ухе: № 4006. Прямая речь.)

Я видел солнце. Я перестал мычать что попало. Меня повысили. С меня сняли доильный аппарат. Теперь я — изголодавшийся бычек, (смущенно поправляется) т.е. ветеран. Теперь они думают, что я думаю, что люблю всех вокруг. Да, это так. Но я знаю, что на самом деле, там никого нет, вокруг как была пустота, так и есть, а кто-то подставляет колбы. Это то же самое, что доильный аппарат, только не 120% вкл, а когда я захочу. Получается зачетно. Обещали свозить в Дахау.

(панорама Хрякофермы. Зум: животные бьются рогами о наружную стену. Зум на работницу фермы.)

«Они думали, что стали кеш кау, а оказалось, что просто козлы»- весело прихрюкнула грудастая особь со следом засоса от доильного аппарата на голове.Дальше продолжила: «ИТи выблядки рискнули спетлять с наших лучшеньких на всем беленьком свете цехов. Теперь ломятся назад. Жизнь без юридического шампура в заднице оказалась противной. Они уже написали по три раза «Распрекрасная компания, распрекрасный коллектив» — но мы не торопимся. (Зум. На груди особы значок: «втюхивательница оговорных отношений 3-й степени».)

Перенесемся на минутку на другую сторону забора

(козел) Мы — дойное стадо, верните нам нашу гордость!

(репортер) Что-то не понял, какой частью тела вы это произнесли?

(козел) Я и сам не понял, хочется пожевать хоть маковую росинку, согласен жевать жепой.

(репортер) что, совсем оскудела пиратская добыча?

(козел) добычи полно, но договор с империей запрещает щипать траву после увольнения со службы.

По-тихому буконьерить с шомполом в заднице тоже не очень получается. Если жертва видит в резюме тавро АВТОДОК, то понимает, что такому козлу не место в светлом стойле.

Выпуск готовили Обезьяна Человекообразная и видео-оператор Он Вовсемвиновайтый. Не переключайтесь. Кино сразу после рекламы. Z-амечательная компания, владельцы русские со старыми немецкими традициями».

Прислал Анонимус